Оскар Уайльд
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Вернисаж
Афоризмы Уайльда
Портрет Дориана Грея
  Предисловие
  Глава I
  Глава II
  Глава III
  Глава IV
  Глава V
  Глава VI
  Глава VII
  Глава VIII
  Глава IX
  Глава X
  Глава XI
  Глава XII
Глава XIII
  Глава XIV
  Глава XV
  Глава XVI
  Глава XVII
  Глава XVIII
  Глава XIX
  Глава XX
  Примечания
Тюремная исповедь
Стихотворения
Пьесы
Поэмы
Проза
Эссе
Сказки
Об авторе
Ссылки
 
Оскар Уайльд

Портрет Дориана Грея » Глава XIII

Дориан вышел из комнаты и стал подниматься по лестнице,а Бэзил Холлуорд шел за ним. Оба ступали осторожно, как люди всегда ходят ночью, инстинктивно стараясь не шуметь. Лампа отбрасывала на стены и ступеньки причудливые тени. От порыва ветра где-то в окнах задребезжали стекла.

На верхней площадке Дориан поставил лампу на пол, и, вынув из кармана ключ, вставил его в замочную скважину.

- Так вы непременно хотите узнать правду, Бэзил? - спросил он, понизив голос

- Да.

- Отлично.- Дориан улыбнулся и добавил уже другим, жестким тоном: - Вы - единственный человек, имеющий право знать обо мне все. Вы и не подозреваете, Бэзил, какую большую роль сиграли в моей жизни.

Он поднял лампу и, открыв дверь, вошел в комнату. Оттуда повеяло холодом, от струи воздуха огонь в лампе вспыхнул на миг густооранжевым светом. Дориан дрожал.

- Закройте дверь! - шепотом сказал он Холлуорду, ставя лампу на стол.

Холлуорд в недоумении оглядывал комнату. Видно было, что здесь уже много лет никто не жил. Вылинявший фламандский гобелен, какая-то занавешенная картина, старый итальянский сундук и почти пустой книжный шкаф, да еще стол и стулвот и все, что в ней находилось. Пока Дориан зажигал огарок свечи на каминной полке, Холлуорд успел заметить, что все здесь покрыто густой пылью, а ковер дырявый. За панелью быстро пробежала мышь. в комнате стоял сырой запах плесени.

- Значит, вы полагаете, Бэзил, что один только бог видит душу человека? Снимите это покрывало, и вы увидите мою душу. В голосе его звучала холодная горечь.

- Вы сошли с ума, Дориан. Или ломаете комедию? - буркнул Холлуорд, нахмурившись.

- Не хотите? Ну, так я сам это сделаю.- Дориан сорвал покрывало с железного прута и бросил его на пол.

Крик ужаса вырвался у художника, когда он в полумраке увидел жуткое лицо, насмешливо ухмылявшееся ему с полотна. В выражении этого лица было что-то возмущавшее душу, наполнявшее ее омерзением. Силы небесные, да ведь это лицо Дориана! Как ни ужасна была перемена, она не совсем еще уничтожила его дивную красоту. В поредевших волосах еще блестело золото, чувственные губы были попрежнему алы. Осоловелые глаза сохранили свою чудесную синеву, и не совсем еще исчезли благородные линии тонко вырезанных ноздрей и стройной шеи... Да, это Дориан. Но кто же написал его таким? Бэзил Холлуорд как будто узнавал свою работу, да и рама была та самая, заказанная по его рисунку. Догадка эта казалась чудовищно невероятной, но на Бэзила напал страх. Схватив горящую свечу, он поднес ее к картине. В левом углу стояла его подпись, выведенная киноварью, длинными красными буквами.

Но этот портрет - мерзкая карикатура, подлое, бессовестное издевательство! Никогда он, Холлуорд, этого не писал...

И все-таки перед ним стоял тот самый портрет его работы. Он его узнал - и в то же мгновение почувствовал, что кровь словно заледенела в его жилах. Его картина! Что же это значит? Почему она так страшно изменилась?

Холлуорд обернулся к Дориану и посмотрел на него как безумный. Губы его судорожно дергались, пересохший язык не слушался, и он не мог выговорить ни слова. Он провел рукой по лбу - лоб был влажен от липкого пота.

А Дориан стоял, прислонись к каминной полке, и наблюдал за ним с тем сосредоточенным выражением, какое бывает у людей, увлеченных игрой великого артиста. Ни горя, ни радости не выражало его лицо - только напряженный интерес зрителя. И, пожалуй, во взгляде мелькала искорка торжества. Он вынул цветок из петлицы и нюхал его или делал вид, что нюхает.

- Что же это? - вскрикнул Холлуорд и сам не узнал своего голоса - так резко и странно он прозвучал.

- Много лет назад, когда я был еще почти мальчик, - сказал Дориан Грей, смяв цветок в руке, - мы встретились, и вы тогда льстили мне, вы научили меня гордиться моей красотой. Потом вы меня познакомили с вашим другом, и он объяснил мне, какой чудесный дар - молодость, а вы написали с меня портрет, который открыл мне великую силу красоты. И в миг безумия, - я и сейчас еще не знаю, сожалеть мне об этом или нет, - я высказал желание... или, пожалуй, это была молитва...

- Помню! Ох, как хорошо я это помню! Но не может быть...Нет, это ваша фантазия. Портрет стоит в сырой комнате, и в полотно проникла плесень. Или, может быть, в красках, которыми я писал, оказалось какое-то едкое минеральное вещество... Да, да! А то, что вы вообразили, невозможно.

- Ах, разве есть в мире что-нибудь невозможное? - пробормотал Дориан, подойдя к окну и припав лбом к холодному запотевшему стеклу.

- Вы же говорили мне, что уничтожили портрет!

- Это неправда. Он уничтожил меня.

- Не могу поверить, что это моя картина.

- А разве вы не узнаете в ней свой идеал? - спросил Дориан с горечью.

- Мой идеал, как вы это называете...

- Нет, это вы меня так называли!

- Так что же? Тут не было ничего дурного, и я не стыжусь этого. я видел в вас идеал, какого никогда больше не встречу в жизни. А это - лицо сатира.

- Это - лицо моей души.

- Боже, чему я поклонялся! У него глаза дьявола!..

- Каждый из нас носит в себе и ад и небо, Бэзил! - воскликнул Дориан в бурном порыве отчаяния.

Холлуорд снова повернулся к портрету и долго смотрел па него.

- Так вот что вы сделали со своей жизнью! Боже, если это правда, то вы, наверное, еще хуже, чем думают ваши враги!

Он поднес свечу к портрету и стал внимательно его рассматривать. Полотно на вид было нетронуто, осталось таким, каким вышло из его рук. Очевидно, ужасная порча проникла изнутри. Под влиянием какой-то неестественно напряженной скрытой жизни портрета проказа порока постепенно разъедала его. Это было страшнее, чем разложение тела в сырой могиле.

Рука Холлуорда так тряслась, что свеча выпала из подсвечника и потрескивала на полу. Он потушил ее каблуком и, тяжело опустившись на расшатанный стул, стоявший у стола, закрыл лицо руками.

- Дориан, Дориан, какой урок, какой страшный урок!

Ответа не было, от окна донеслись только рыдания Дориана.

- Молитесь, Дориан, молитесь! Как это нас учили молиться в детстве? «Не введи нас во искушение... Отпусти нам грехи наши... Очисти нас от скверны...» Помолимся вместе! Молитва, подсказанная вам тщеславием, была услышана. Будет услышана и молитва раскаяния. Я слишком боготворил вас - и за это наказан. Вы тоже слишком любили себя. Оба мы наказаны.

Страница :    << [1] 2 > >
 
 
     © Copyright © 2018 Великие Люди  -  Оскар Уайльд